Шипуново женская колония


Барнаул | Не обошлось без слез. Осужденных женщин в Шипуновской колонии навестила родня

    Центр

    Белгородская область Брянская область Владимирская область Воронежская область г. Москва Ивановская область Калужская область Костромская область Курская область Липецкая область Московская область Орловская область Рязанская область Смоленская область Тамбовская область Тверская область Тульская область Ярославская область

    Приволжье

    Кировская область Нижегородская область Оренбургская область Пензенская область Пермский край Республика Башкортостан Республика Марий Эл Республика Мордовия Республика Татарстан Самарская область Саратовская область Удмуртская Республика Ульяновская область Чувашская Республика

    Сибирь

    Алтайский край Забайкальский край Иркутская область Кемеровская область Красноярский край Новосибирская область Омская область Республика Алтай Республика Бурятия Республика Тыва Республика Хакасия Томская область

    Урал

    Курганская область Свердловская область Тюменская область Ханты-Мансийский автономный округ Челябинская область Ямало-Ненецкий автономный округ

    Юг

    Астраханская область Волгоградская область г. Севастополь Краснодарский край Республика Адыгея Республика Калмыкия Республика Крым Ростовская область

    Северо-Запад

    Архангельская область Вологодская область г. Санкт-Петербург Калининградская область Ленинградская область Мурманская область Ненецкий автономный округ Новгородская область Псковская область Республика Карелия Республика Коми

    Дальний Восток

    Амурская область Еврейская автономная область Камчатский край Магаданская область Приморский край Республика Саха (Якутия)

barnaul.bezformata.com

Интервью с первой в Алтайском крае женщиной-начальницей колонии

Оксана Королькова рассказала о работе в исправительной колонии, веселых и экстремальных моментах службы и отношениях с осужденными

Люди нечасто задумываются о жизни осужденных в местах заключения, еще реже население интересуется работой сотрудников исправительных учреждений. Об их работе известно немного, а какие-то подробности всплывают частями благодаря криминальным сводкам. Еще меньше можно узнать о женских исправительных колониях.

В День работника уголовно-исправительной системы корреспондент "ТОЛКа" поговорил с первой и пока единственной в истории Алтайского края женщиной – начальником исправительной колонии Оксаной Корольковой, которая рассказала о том, как пришла в профессию, с какими трудностями столкнулась, а также об отношениях с заключенными и о многом другом.

– Как долго вы руководите колонией?

– Если официально, то с мая 2017 года, а неофициально – больше, так как я год стажировалась. Пока шли процедуры назначения, все согласования и прочие моменты, я исполняла обязанности начальника колонии.

– Расскажите, как вы заняли этот пост, как вам поступило предложение и какой была ваша реакция. Долго думали или сразу сказали "да"?

– Я очень сильно переживала.

– Почему?

– Ну, потому что ответственность очень большая. Во-первых, колония новая. Я же работала в колонии-поселении, как бы совсем другое все. Коллектив тут намного больше: там было 37 человек аттестованных плюс наемные, а здесь 150 плюс гражданских 37, поэтому чувство страха было очень большое. Переживала сильно.

– Как первое время осваивались?

– Первый год был очень сложным. Пока привыкла ко всем людям, новшествам. Что касается общего режима, ко всему пришлось привыкать. А сейчас уже все нормально, освоилась.

– Как часто вы испытываете стресс? Чаще, чем женщина гражданской профессии?

– В нашей профессии не только руководители – все находятся в напряжении постоянно, потому что объем работы достаточно внушительный и ответственность за людей большая. Нужно все время находиться в состоянии полной готовности.

– А расскажите, как вообще пришли в профессию. О чем мечтали в детстве?

– В детстве я мечтала работать в полиции. Нравилось мне все, что связано с погонами. Но с работой в органах не сложилось, и пошла по немного другому пути. Моя знакомая уже работала в шестой колонии, она разглядела во мне потенциал и предложила попробовать прийти на должность органалитика, тогда еще младшим инспектором отдела безопасности. Я исполняла обязанности организационно-аналитической группы, то есть вела протоколы, совещания и многое другое. Так вот постепенно и оказалась на своем месте, там, где я сейчас нахожусь.

– Верите ли вы, что тюрьма способна исправить человека? Распространено мнение, что люди, оказавшись там, уже никогда не смогут вернуться в общество. Я не говорю сейчас о единичных случаях, имею в виду массовую тенденцию.

– Отвечу банально – все зависит от человека. Конечно, влияние жизни в заключении не проходит бесследно и отражается на личности человека, но нужно учитывать много моментов: каковы условия содержания человека, как он туда попал, при каких обстоятельствах, потому что, как правило, у основной массы осужденных, которые случайно совершили преступления ввиду сложившихся обстоятельств, что-то этому предшествовало. Это может быть и употребление алкоголя, у кого-то причиной стало употребление наркотиков. Большинство из таких людей после выхода отсюда способны адаптироваться в обществе. Другая категория – это те, кто и на свободе жил неподобающим образом, после их выхода ничего не меняется. Ну а если в целом, то основная масса, конечно же, исправляется.

– Какая работа проводится с заключёнными для их дальнейшей социализации? 

– Некоторые приходят к нам даже без школьного образования и здесь, в колонии, его в обязательном порядке получают. Те, кто ранее не имел возможности получить специальность, могут получить профессиональное образование швеи, кочегара, повара либо образование в высших учебных заведениях дистанционно. После получения профессии осужденных трудоустраивают на производственных участках колонии. И на свободу они выходят и с образованием, и даже с трудовым стажем. Кроме того, за полгода до конца срока с осужденными проводятся занятия в рамках "Школы подготовки осужденных к освобождению". Занятия в Школе имеют очень разнообразную тематику: от изучения прав и обязанностей освобождающихся, правил поведения в общественных местах до изучения состояния рынка труда, собственных профессиональных предпочтений и прочего.

– В колонии они у вас также могут официально трудоустроиться?

– Да, большинство из них трудоустроены в котельных и на швейных мастерских. Получают зарплату, которая им поступает на специальный счет. Из этой зарплаты идет вычет за проживание в колонии, питание, если они должны кому-то по требованию суда, то часть идет на погашение исковой задолженности. Те, кто зарабатывает деньги, могут с этого счета перевести их родственникам или, например, сделать покупки в магазине при колонии.

– Вы поддерживаете связь с бывшими заключенными?

– Те, которые стремились исправиться и стать людьми правопослушными, после освобождения постоянно присылают нам письма, поздравляют со всеми праздниками. Вот у нас уже коллекция писем набралась. Рассказывают, как устроились на работу, обзавелись семьей. В общем, отчитываются нам, как у них там дела.

– В вашей колонии сидят женщины, которые осуждены впервые. За какие преступления тут сидит основная масса?

– Основная масса сидит по статьям "Убийство", "Причинение тяжких телесных повреждений" и по 228-й – "Хранение и распространение наркотиков". Эти три статьи относятся к 80% состава наших осужденных.

– Убийство и попытка убийства с чем связаны? Есть ли самые распространенные обстоятельства?

– Это и ревность, и какие-то бытовые причины. Например, живут бабушки, всю жизнь терпят обиды и побои от мужей, а потом раз – и убивают своих супругов. Зачем столько лет жили и терпели, не уходили от мужа? Для чего? Чтобы потом вот так взять и попасть в места лишения свободы? Я им задаю эти вопросы. А они отвечают, что "ну вот теперь понимаем это". Очень жалко таких осужденных.

– Каков средний возраст ваших заключенных?

– В среднем примерно от 27 до 45 лет.

– На вашей памяти какое самое страшное преступление совершала женщина?

– Есть пугающая статистика. Мы отметили, что за последние пять лет к нам поступило много детоубийц. Есть такие, кто совершил убийство новорожденного ребенка, есть такие, кто убил ребенка, который был в более сознательном возрасте. У нас тут сидит бабушка, которая сожгла ребенка в печке, потому что он плакал и мешал ей с подругой распивать спиртные напитки. Утром она проснулась, вытащила останки из печки и выбросила в туалет на улице. Мать ребенка пришла после смены, а ребенка нет. Бабушка сказала ей, что он пропал. Читаешь материалы их дела, и жутко становится.

– Колония – это не место для шуток, но всё же есть ли какие-то истории, которые вы вспоминаете со смехом?

– Да, не до смеха нам. Но бывают довольно нестандартные, что ли, ситуации. Например, есть у нас осужденная – бабушка. Старенькая, ходит с костылем. А сидит за убийство. Я вот смотрю на нее и понять не могу, как такая хрупкая, кое-как ходит и убила.

Еще одна осужденная была у нас, тоже пожилая. По прибытии к нам попросила позвонить домой, рассказать, что добралась. Звонит своей дочери и говорит: "Все хорошо, мне все нравится и "обслуживающий персонал" очень хороший". Никто нас так еще не называл!

Однако серьезных моментов, связанных с риском для жизни, в нашей службе гораздо больше. Был такой случай. Сотрудник сделала замечание одной из осужденных. Та затаила обиду. Дождалась ее следующей смены, перед утренней проверкой нагрела чайник, прикрыла его, чтобы вода не остыла, и как только инспектор к ней подошла, она вылила на нее кипяток. К счастью нашей коллеги, она успела среагировать и увернулась. Кипяток задел только шею. В лицо и глаза не попало. Злоумышленнице оставалось сидеть чуть больше года, но из-за этого происшествия ей прибавили срок.

– Есть пожелание для коллег, которые будут читать ваше интервью? 

– Поздравляю их с профессиональным праздником. Желаю им терпения, здоровья, семейного благополучия и чтобы осужденные старались прилагать усилия для своего дальнейшего исправления.

ИК-6 – исправительная колония общего режима для женщин, впервые осужденных к лишению свободы. Учреждение расположено в селе Шипуново.В июне 2015 года в рамках Концепции развития уголовно-исполнительной системы Российской Федерации до 2020 года в ИК-6 внедрена модель Центра исправления осужденных. Осужденные женщины распределены по трем центрам. С осужденными проводится комплекс мероприятий, направленных на их социализацию, снижение уровня нарушений установленного порядка отбывания наказания.

tolknews.ru

Видео и фотофакты. На Алтае в женской колонии устроили праздник для родственников осуждённых

Краткий инструктаж для родственников перед посещением колонии: оружие не проносить, средства мобильной связи, фотоаппараты сдать в комнату временного хранения, от общего маршрута во время проведения мероприятия не отступать. Затем, забрав на время визита паспорта, людей прерывистым потоком по 3 человека пропускают через КПП — дети, старики, мужчины и женщины разных возрастов — всего около 40 человек выстраиваются вокруг импровизированной уличной сцены. Обитательницы колонии демонстрируют таланты, о которых многие до того, как попали «за решётку», даже не подозревали, — поют, танцуют, ходят строем.

Ведущие праздника, одетые в костюмы Базилио и лисы Алисы (все наряды заключённые изготовили сами), ведут гостей по территории исправительного учреждения, показывают помещения, где живут отряды — опрятные спальни, комнаты для сушки обуви и тюремной формы, есть даже свой «кинотеатр» (зал, в котором стоит телевизор). После экскурсии родственники, наконец, получают возможность встретиться со своими сёстрами, матерями, дочерьми, живущими в колонии. Смотрим ещё один концерт, уже на настоящей сцене, после — у гостей и жителей есть около часа на общение за «чашкой горького тюремного чая».

Беседую с обитательницами колонии. Выясняется, что одна из женщин (на вид ей около 60 лет) якобы взяла на себя вину сына-наркомана — к ней, второй раз за 6 лет отсидки, приехала дочь из Бийска. Лиса Алиса оказывается рецидивисткой Анной Беляевой -активисткой и, можно сказать, звездой колонии: Анна руководит местным радио, пишет глубокие, философские стихи.

Женщины самостоятельно обслуживают зону — начиная от мытья полов и заканчивая слесарными, строительными работами, по государственному контракту шьют одежду для спецконтингента и сотрудников уголовно-исполнительной системы.

Александр Синибор,
начальник ИК № 6:

Совсем скоро рецидивисток будут отправлять в иную колонию, которая не так давно была открыта в Первомайском районе.

Сейчас туда переведены уже 69 человек, в дальнейшем переведут ещё около 400, что позволит разгрузить Шипуновское исправительное учреждение, да и контакты впервые сидящих женщин с рецидивистками не всегда идут им на пользу. На данный момент в Шипуново 7 отрядов, два из них состоят из женщин, осуждённых не в первый раз. Всего в колонии 1486 жителей, тогда как лимит — 1065 человек".

К сожалению, на сегодняшний день, количество женских тюрем только увеличивается, в то время как, в связи с «тюремной реформой», другие учреждения, например, для подростков-мальчиков вскоре возможно будут вовсе ликвидированы.

Справка

На данный момент в ИК общего режима № 6 Шипуновского района 57% женщин осуждены за умышленные убийства, 38% - за хранение и сбыт наркотиков, остальной процент за иные тяжкие преступления (причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть, мошенничество и проч.). Сроки заключения варьируются от 5 до 20 лет. Средний возраст заключенных 25 — 35 лет. Самой молодой преступнице — 19 лет, самой старшей — около 70-ти.

Дарья Малицкая

altapress.ru

Барнаул | Первоходки. Репортаж "ВБ" из женской колонии

    Центр

    Белгородская область Брянская область Владимирская область Воронежская область г. Москва Ивановская область Калужская область Костромская область Курская область Липецкая область Московская область Орловская область Рязанская область Смоленская область Тамбовская область Тверская область Тульская область Ярославская область

    Приволжье

    Кировская область Нижегородская область Оренбургская область Пензенская область Пермский край Республика Башкортостан Республика Марий Эл Республика Мордовия Республика Татарстан Самарская область Саратовская область Удмуртская Республика Ульяновская область Чувашская Республика

    Сибирь

    Алтайский край Забайкальский край Иркутская область Кемеровская область Красноярский край Новосибирская область Омская область Республика Алтай Республика Бурятия Республика Тыва Республика Хакасия Томская область

    Урал

    Курганская область Свердловская область Тюменская область Ханты-Мансийский автономный округ Челябинская область Ямало-Ненецкий автономный округ

    Юг

    Астраханская область Волгоградская область г. Севастополь Краснодарский край Республика Адыгея Республика Калмыкия Республика Крым Ростовская область

    Северо-Запад

    Архангельская область Вологодская область г. Санкт-Петербург Калининградская область Ленинградская область Мурманская область Ненецкий автономный округ Новгородская область Псковская область Республика Карелия Республика Коми

    Дальний Восток

    Амурская область Еврейская автономная область Камчатский край Магаданская область Приморский край Республика Саха (Якутия)

barnaul.bezformata.com

Начальник алтайской колонии № 6: «Женщинам просто нужно общение»

Юбилей в таких организациях отмечать не принято, но почему бы не подвести итоги? Корреспондент «Комсомольской правды» - Барнаул» побывала на «Дне открытых дверей» в колонии.

Женская исправительная колония № 6 в Шипуново появилась в 2006 году. В этом году «шестерке» исполняется пять лет. Это первая круглая дата, но она негласная – не принято в таких учреждениях отмечать юбилеи.

Сегодня здесь отбывают наказание без малого полторы тысячи женщин-преступниц. Приезжают они в колонию не только из городов и весей Алтайского края или Сибири, но всего Зауралья. Тем не менее, большинство осужденных - наши землячки. Потому в «День открытых дверей» со всего края к ним съезжается немало родственников и друзей .

В Шипуновской колонии отбывают наказание 1500 женщин

У многих посещение женской колонии оставляет тягостные впечатления. Пожалуй, только дети открыто радуются, когда находят в шеренге женщин, выстроившейся вдоль плаца, маму или сестру. Те, кто взрослее, даже если не плачут, напряжены и стараются сдерживаться: колючая проволока и автоматчики на вышках не располагают к бурному проявлению эмоций.

Заключенные подготовили несколько номеров для своих гостей

Порой кажется, что просмотр праздничной программы вызывает у посетителей еще более тягостное ощущение. То ли они считают эту праздничную атмосферу фальшью, то ли просто считают минуты, украденные у них от общения с родными, – определить, что это, сложно.

К одним приезжают только самые близкие, - например, дочери, как к Любови Ермаковой из Рубцовска или Татьяне Казанцевой из Бийска, к другим - целыми семьями, как к Насте Выймовой из Барнаула.

Аня Беляева тоже бийчанка, но к ней родственники не приехали, тем не менее «День открытых дверей» для нее - все равно праздник, потому что совсем скоро условно-досрочное.

«Обычные» истории

Аня Беляева (именно «Аня», так она представляется нам) играла на «Дне открытых дверей» роль гида. В костюме Лисы Алисы и в сопровождении «Кота Базилио» она водила посетителей колонии и показывала, где их родные едят, спят, моются и стирают одежду. По словам Ани, «День открытых дверей» – событие очень ожидаемое. Прибывших родственников она называет «гостями с той стороны».

В этот - второй - раз Аня провела в колонии меньше года. И тогда, и сейчас – за хранение наркотиков. В общей сложности она провела здесь три года. Предыдущий ее «визит» в Шипуново был в 2006-м, в год открытия «шестерки». Освободилась досрочно, отгуляла «условный» и через недолгое время снова оказалась в колонии.

– Ко мне родственники не приехали, хотя живу недалеко – в Бийске. Мама не смогла по состоянию здоровья. Но это ничего, у меня условно-досрочное освобождение через две недели. Дай бог, скоро буду дома. Там гражданский муж, мама, детей нет, но очень хочется, – делится сокровенным осужденная по статье 228 УК РФ «Незаконные приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств» Аня Беляева. Женщине 34 года, она красавица, артистка, ведет шесть программ на тюремном радио...

Историй, подобных Аниной, не мало. По статистике 57 процентов женщин, находящихся в колонии, осуждены за тяжкие преступления: наркотики, убийства, тяжкие телесные увечья. При этом, если говорить в целом, каждая история похожа одна на другую: тяжелая жизнь (или сложная ситуация), преступная «оплошность», суд, колония.

Вот, скажем, Любовь Ермакова: 52-летняя женщина, мать троих детей, в прошлом работала продавцом в продуктовом магазине в Рубцовске. Осуждена на 11 лет по все той же «наркотической» 228-й статье УК, но у нее «особо крупный размер». Освобождение - в 2020 году. При условии хорошего поведения – в 2016-м по УДО.

Любовь Ермакова с дочерью

– Я инвалид – нога на штифте. Работаю в отряде в столовой. Обстоятельства у меня были, детей надо было поднимать. Трое их у меня. Мужа нет, только сожитель. Я для своих детей старалась, хоть и сделала большую глупость. Сейчас вот дочери говорю: «Лариса, даже есть под «стволом» будут заставлять что-то нелегальное делать, не окажись здесь», – сквозь слезы объясняет про свои «обстоятельства» пожилая цыганка.

Женщина участвует в самодеятельности. Но сегодня предпочла подольше побыть с дочкой. Пока Люба сидит, у ее старшего сына родился ребенок – мальчик, сын окончил школу и поступил в машиностроительный техникум, дочь Лариса устроилась на работу.

Для полноты картины еще одна история про наркотики. «Гостья с той стороны» Елена перестала общаться с братом, когда из-за него села в тюрьму их 58-летняя мать. Вернее, это сейчас ей 58, потому что в тюрьме женщина уже четыре года. Вот что рассказывает сама Татьяна Казанцева о случившемся:

– Мой сын наркозависимый. Я его вину за наркотики на себя взяла. Сижу уже четыре года. УДО в 2013 году. Мне жалко его стало, он только вышел из тюрьмы, а у него сын. Жена его тогда сидела тоже за наркотики. Жила я тем, что торговала овощами с огорода, собирала в бору землянику, чернику, малину, грибы. По природе очень скучаю…

Особняком стоит история 19-летней Насти Выймовой из Барнаула. Ее навещают все родственники: четверо племянников, братья, сестры, мать – без малого десять человек. Она самая молодая осужденная в «шестерке». Свой срок, а это четыре года, она получила за… убийство человека.

– Статья 111 УК «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью». За убийство. Но это не важно. Просто был знакомый. Училась в школе, когда осудили. В 13-м году срок истекает. Не жалею, честно. Была причина. Хотя человек, конечно, был неслучайный, – так рассказывает о содеянном Настя.

Лицо ее, когда она об этом говорит, спокойное, взгляд отрешенный. Это немного пугает, но сотрудники колонии говорят, это напускное, тактика, которую она для себя выбрала, чтобы не показывать слабость. Мама девушки, Татьяна Ивановна Выймова, впадает в легкое оцепенение, когда приходится говорить о поступке дочери:

– Я не оправдываю ее. Сын тоже сидел. Правда, больше по глупости – за драку. У нас в семье шестеро детей, все взрослые. Настя у нас самая маленькая, любимая…. Приезжаем каждые два месяца. Мы ее не бросим.

Вторая женская колония

До нынешнего года в Алтайском крае работала только одна женская колония. Но буквально в этом году завершилось перепрофилирование воспитательной колонии для несовершеннолетних в Новоалтайске. Теперь она стала колонией для неоднократно осужденных женщин.

Дело не в росте преступности среди женщин, а в том, что закон требует, чтобы впервые осужденные и те, кто уже в колонии по второму и третьему кругу, содержались раздельно. Поэтому к переводу из Шипуновской колонии готовят порядка 400 женщин из 1500.

– В колонии за эти пять лет появились вечерняя общеобразовательная школа, швейное производство. В ПТУ учат на кочегара, электрика, сантехника, швею. Сейчас работаем над тем, чтобы у осужденных женщин была возможность получить высшее образование. Правда, пока такого желания еще никто не высказал, – рассказал в ходе экскурсии начальник ИК № 6 Александр Синебор.

В колонии есть клуб, в котором проходят концерты и межотрядовые КВНы. На территории колонии оборудована волейбольная площадка. Проводятся соревнования по шахматам.

– Я успел поработать и в мужской колонии. С осужденными женщинами работать интереснее. Проще в том, что женщинам просто нужно общение – посидеть, говорить. С кем-то пять минут говорим. С другими и по часу беседуем. Например, женщины тувинской национальности менее разговорчивые, а цыганской национальности – более… ну сами понимаете (смеется). Женщины не боятся работы, у них нет такого, как у мужчин-осужденных, что кто-то может работать, кому-то по криминальному «статусу» не положено, – отмечает в завершение беседы Александр Алексеевич.

КСТАТИ

Согласно санитарно-гигиеническим нормам, для женщин-осужденных норма потребления воды в сутки составляет 77 литров. В то время как для подростков и мужчин - только 40 литров на человека.

www.nsk.kp.ru

Не обошлось без слез. Осужденных женщин в Шипуновской колонии навестила родня

В Шипуновской женской колонии (ИК 6) прошел смотр-конкурс «День колонии». К тем осужденным, кто заслужил право увидеться с близкими, приехали родственники. Всего 30 человек. Для них была организована экскурсия по территории исправительного учреждения, выставка и концерт.

Три часа – это время, которое можно без всякой иронии назвать волшебным, - провели несколько приговоренных на долгие годы лишения свободы женщин со своими детьми, мужьями, сестрами, матерями. В зависимости от того, кто к кому приехал.  

Когда женщины, дети и несколько мужчин миновали пункт пропуска, наступил долгожданный момент встречи. Многие сразу же разрыдались, а ребятишек осужденные мамы обнимали так, как, наверное, никогда не бывает в обычной жизни, где даже не ожидают с ними разлук… А для матерей, наверное, нет страшнее наказания, чем невозможность быть рядом со своим ребенком. 

В сопровождении сотрудников колонии родственники ознакомились с бытом осужденных: прошли по этажам центра исправления, посмотрели школу, столовую и клуб.

Встреча получилась душевной. Яркие костюмы, красивые артистичные девушки на сцене, столики со сластями и белыми скатертями… Все было устроено в этот день так, что временами и забывалось - это происходит «за колючкой».

Только слова и музыка со сцены звучали как-то особенно выразительно и трогательно. «Каюсь, каюсь об ошибках и грехах», - читала стихи мастер спорта по пауэрлифтингу Таня Андреева, осужденная за то, что лишила жизни парня. И, верилось, каждое ее слово и вправду выстрадано. И не только ею одной. А когда лауреат международных конкурсов скрипачка Елена Латышева, отбывающая срок за торговлю наркотиками, играла на скрипке, едва успокоившиеся женщины начинали рыдать по новой….

В колонии неплохие бытовые условия, - чисто, уютно. При этом, конечно, четкий режим. Подъем - рано, весь день заполнен. Большинство женщин работают на швейном производстве. Но, главное, как сказала одна из осужденных, - это труд души, важно осознать случившееся, ошибки, чтобы не допускать их в дальнейшем.

Как сообщила «Алтайской правде» заместитель начальника колонии Елена Берлизова, такие мероприятия проводятся раз в год. Их цель – профилактика рецидивной преступности. Сохранение семейных связей позволяет тем, кто выходит на свободу, легче адаптироваться в обществе.

Сегодня в исправительной колонии №6 отбывают наказание около 800 женщин из разных регионов России. И у каждой своя непростая история.

Фото Андрей Луковский 

www.ap22.ru

Не столь отдаленное место. Один день в женской колонии глазами корреспондента

Когда мы озвучили начальнику УФСИН России по Алтайскому краю Усачеву идею рассказать читателям об одном обычном дне осужденной, Валерий Николаевич одобрительно кивнул, но предложил несколько иной вариант: «Один день с сотрудницей колонии. Больше увидите, услышите и поймете». На том и сошлись. В восемь утра у входа в колонию нас поджидала заместитель начальника ИК-11 Елена Зверева. Замполит, как ее называют по-старинке. Где-то я ее уже видел. Но где?

Маска для волос

На КПП оставляем паспорта и мобильники. Заверяем, что не несем с собой сим-карты и прочие запрещенные предметы. Здороваемся с проходящим мимо кинологом и его псом. Овчарка привычно принюхивается и с любопытством смотрит на новеньких. В умных глазах написано: в эту сторону пропущу вас без проблем, а там — как хозяин скажет.

В системе Федеральной службы исполнения наказаний Елена Львовна с 2000 года. Два высших образования — историческое и юридическое. Работала с несовершеннолетними осужденными, мужчинами и женщинами из колонии-поселения. Считает, что с женщинами труднее всего.

Елена Зверева,
замначальника ИК-11:

Я им сейчас говорю: «Сначала были ваши дети. Вместе с ними я писала вам письма. Теперь пришли вы». Женщины в сравнении с мужчинами более агрессивные и эмоциональные. Основа нашего спецконтингента — те, кому за сорок лет. Вы мало здесь увидите молодых лиц. Эти женщины значительную часть жизни провели в «местах не столь отдаленных» — на свободе их мало кто ждет. На свидания с осужденными приезжают единицы. В мужских колониях комнаты длительного свидания заняты постоянно, очередь большая. Здесь они пустуют.

Сегодня майор внутренней службы Зверева — ответственная по учреждению из лиц руководящего состава. Идем на утренний инструктаж, который она должна провести с дежурным нарядом, заступающим на службу. Инструктаж как инструктаж. Соблюдать законность при несении службы… К заключенным обращаться только на «вы». Соблюдать правила несения службы в закрытых помещениях и правила внутреннего распорядка.

— Напоминаю, сегодня у нас работают журналисты. Мы должны позаботиться об их безопасности: чтобы наши гости вернулись домой живыми и здоровыми. Больные есть? Все могут нести службу?

Кто-то простужено шмыгает носом, но могут все. Елена Львовна отправляется проверять работу ШИЗО, где содержатся в изоляции не только штрафники. В крае подозреваемых и обвиняемых женщин содержат в СИЗО-1 и СИЗО-2. В новоалтайскую колонию в помещения, функционирующие в режиме следственного изолятора (ПФРСИ), привозят тех, у кого суд прошел, но приговор в законную силу еще не вступил. С одной стороны, в следственных изоляторах места освобождают, с другой — психологически готовят осужденных к переводу из следственного изолятора в колонию. Есть еще ПКТ — помещение камерного типа. При нас обыскивают ее обитательницу. «Носочек снимите». — «Ха, может, вам еще и штанишки снять?», — голос низкий, прокуренный. Про таких говорят: мужичка. В ПКТ загремела на три месяца за буйное поведение. В камерах ПФРСИ находятся шесть человек, публика поспокойнее, хотя и там есть своя «заноза»: «Жалобы есть?» — «Конечно! Не видите что ли? Худеем! Маску для волос нельзя сделать! Что за шмон здесь устроили?». Невозмутимый инспектор отдела безопасности продолжает обстукивать большим деревянным молотком остовы кроватей и другую нехитрую обстановку камер. Его напарница едва заметно улыбается уголками рта. Тут всяких «концертов» навидались и наслушались. «Девки! — куражится та, кто страдает без маски для волос. — А вас кто обыскивал? Баба? А меня — мужик! Такой кайф словила!». Врет, конечно. Можем с фотокором засвидетельствовать.

— Работая здесь, начинаешь более снисходительно относиться к человеческим слабостям и недостаткам, — замечает замполит.

Посидеть за мужа

В кабинете Зверевой встречаемся с ее ближайшими помощницами. Молодые, симпатичные, серьезные.

— У нас маленький, но очень дружный коллектив, — говорит Зверева. — Держимся друг за друга, помогаем. Иначе просто не справиться с бесконечными интригами осужденных.

Татьяна Павловна Мерещенко и Александра Вячеславовна Ишкова — начальники отрядов. Выпускницы Барнаульского юридического института МВД России. Светлана Владимировна Маркелова — специалист по трудовому и бытовому устройству осужденных. Готовит к освобождению, вплоть до покупки билетов домой, устанавливает связи с родственниками, центрами занятости и социальными службами по месту жительства. Все умницы-красавицы, все замужем. У нас принято по имени-отчеству обращаться, никаких «Тань» и «Свет». К осужденным тоже положено обращаться на «вы».

Спрашиваю у новых знакомых, в чем причины роста женской преступности.

— Раньше женщины занимались прежде всего домашними делами и воспитанием детей, теперь они уравнялись в правах и возможностях с мужчинами. Приходится быть сильными и агрессивными в попытках самореализации и самоутверждения. В какой-то степени они идут против своей исконной природы. И если не получается, слетают с катушек. В нашей колонии многие сидят за убийство или — как большинство цыганок — за распространение наркотиков. Вполне возможно, сидят вместо мужей или сыновей. Берут на себя их вину. Помню, пожилая цыганка призналась, выходя на свободу: «Ну вот, посидела за сына». Беда в том, что пока она сидела, сына все равно посадили — за другое преступление. В нашей стране женщина зачастую вынуждена быть наравне с мужчинами или сильнее их. Однако вставая на одну ступень с мужчинами, они забывают, что наркотики и алкоголь пагубнее влияет на их жизнь. Мужчина еще может, если сильно захочет, отказаться от этих привычек. Женщина — нет, для нее это неизлечимые болезни. Дорога в один конец, — чувствуется, что Татьяна Павловна давно размышляет на эту тему.

— Еще одна причина — безработица, особенно в сельской местности, — добавляет Александра Вячеславовна. — Мужья пьют и женщины от них стараются не отставать. А чтобы прокормить семью, купить какую-то одежку детям, идут на воровство. Когда спрашиваешь: «Зачем?», отвечают: «Другого выхода не было».

— Тут неоднозначный момент, — пожимает плечами Светлана Владимировна. — В центрах занятости наоборот говорят: рабочих мест много, мы ждем ваших осужденных. Но наши туда мало обращаются. Идут в органы соцзащиты, собирают справки и получают матпомощь. Беда в том, что выходя на свободу, они не хотят работать. Случаи успешного трудоустройства бывших осужденных и их успешной социальной адаптации, к сожалению, редки. В прошлом году в Рубцовске из тысячи освободившихся в центр занятости пришли 40 человек, из них всего восемь взялись за предложенную работу. Чем занимаются остальные? В лучшем случае, работают у предпринимателей «в черную».

Что же получается? Раньше был лозунг: «Догнать и перегнать Америку». Теперь: «Догнать и перегнать мужиков»? Или хотя бы не отстать в пьянке… Одна из осужденных зарезала сожителя, налившего ей в стопку чуть меньше, чем себе. Глазомер подвел ли, жадность — какая теперь разница. Обычная история из уголовных дел осужденных: пили с мужем (сожителем, знакомым)… мужик обидел… сходила на кухню, взяла нож… обидчик заснул или уже ничего не соображал… нанесла удар (удары). В колонии есть осужденная, бывшая медсестра. Ее за глаза Чистильщиком зовут — четырех сожителей отправила на тот свет. На улице встретишь и не подумаешь ничего плохого: опрятная, степенная, приятная с виду. Отбыв наказание за третье убийство, захватила с собой кота, которого прикормила в колонии. Кот вернулся через несколько дней. Вскоре вернулась и хозяйка. С четвертым сроком.

— Наш спецконтингент не любит заниматься рукоделием, вышиванием, вязанием и прочими чисто женскими занятиями. Привыкли жить на свободе, ничего не делая. Да и воспитания в детстве соответствующего не получили. Лишь два человека из 247 любят и умеют рисовать, одна из них керамикой еще занимается. А вот спеть или потанцевать, особенно на Дне колонии — всегда пожалуйста. Пусть без водки, но все погулять! Как говорил Егор Прокудин в фильме «Калина красная»: «Праздник нужен душе, праздник!». Стоит бабка, зубов почти не осталось: «Хочу спеть «Червону руту», — рассказывает замполит.

Письмо в Италию

Зверева смотрит на часы — пора на планерку к начальнику колонии. О Владимире Суволове подчиненные говорят с уважением: «Матерый опер. Мудрый и спокойный».

Матерый опер первый день, как из кратковременного отпуска, а подчиненные дружно грузят его проблемами… Беременную Бортникову не хотят брать в Челябинск и Мариинск, где колонии специализируются на приеме родов у осужденных. Мест нет, все переполнено. У другой женщины выявлена нехорошая опухоль. По ОРВИ, которая свирепствует в крае, ситуация спокойная, осужденным дают проверенное профилактическое средство — лук… Очередные заморочки с госзакупками — нужны новые швейные машинки для цеха, но это легко сказать, а есть ФЗ-44…Пришло время разбираться с теми, кто бездельничает на производстве, не выполняет норму выработки.

Владимир Суволов,
начальник ИК-11:

Вот, пожалуйста, а потом удивляются, почему у них зарплаты низкие…

Волокита со списанием изношенного трактора, бюрократия непролазная… В первом квартале ожидаемый перерасход по электроэнергии и воде. Надо найти пути экономии… Суволов похож на директора предприятия — только в кителе. Но в отличие от многих начальников на журналистов смотрит благосклонно: «Будут вопросы — заходите, я тут допоздна».

— Почему осужденные пытаются забеременеть? — объясняет после планерки Елена Львовна. — Чтобы получить снисхождение и освободиться по статье 82. Ребенок — это железный предлог для освобождения. Та, которую надо отправлять на роды в спецколонию, уже имеет двух детей: мальчику десять лет, девочке — меньше двух лет. У мамаши с десяток судимостей — специализировалась на краже сумок и вещей в барнаульских магазинах. Есть у нас осужденная Кузькина. Заключила брак с мужчиной, когда-то бросившим ребенка с матерью. Мать, с которой он развелся, посадили. Ребенок до семи лет воспитывался в детдоме. Теперь мужчина, освободившийся не так давно, воспылал отцовскими чувствами и намерен забрать ребенка из детдома. И Кузькина не отстает от нас: помогите усыновить этого ребенка. Хотелось бы верить, что это потребность испытать материнскую любовь. Но возможен другой, не романтичный вариант: срок большой, девять лет, а наличие ребенка поможет освободиться по 82-й — для ухода за несовершеннолетним.

Дети — вообще самая любимая тема у осужденных. По ним тоскуют, ими спекулируют. Ради них пытаются начать новую жизнь. Осужденная за хранение наркотиков Наталья в Барнауле жила в одной многоэтажке с моими друзьями.

— Я отсидела уже пять лет. Дочери скоро в школу идти. Больше с наркотиками не хочу связываться — это миллион процентов! Наркотики — зло. Мне страшно было видеть в колонии, какие сюда попадают наркоманы, что с ними делают за короткий срок «крокодилы». Думаешь иногда: пойду по улице, а на тебя наркоман с топором! Больше всего соскучилась по маме и ребенку. О них одни мысли. Хочу научить дочь на коньках кататься. В парк с ней пойду. Очень меня ждет. (С нервным смешком.) Как героя какого-то. Бабушка не говорит, где я нахожусь, — Наталья теребит в руках «Педагогическую поэму» Макаренко.

69-летняя Людмила Хан последний раз видела дочерей 35 лет назад (Ирине и Татьяне было тогда 4 и 5 лет). Дети остались в городе Чирчик тогда еще Узбекской ССР. А у Людмилы Викторовны жизнь пошла по замкнутому кругу: кражи, воровство, разбой — суды — колючая проволока. Правда, последняя судимость — восемь лет за убийство сожителя. Хан говорит, что убийство на нее «повесили». В 2015 году освобождаться, но ехать некуда. Где дочери, что с ними, матери все эти 35 лет было неведомо. Сотрудники колонии написали запрос в Узбекистан. Пришел ответ: в 1999 году Татьяна Вячеславовна Хан вышла замуж за итальянца, работавшего на строительстве завода «Капролактам», приняла итальянское гражданство и покинула родину. Про вторую дочь ни слова.

— Мы помогли составить бабе Хан письмо, которое она отправила в посольство Италии с просьбой помочь найти дочь, — рассказывает Елена Зверева. — Может, Татьяна захочет встретиться. Или хотя бы ответит на письмо. Пусть прошло много лет, но это все-таки мать, которая нашлась.

Баба Хан (в девичестве Зырянова) числится в первом отряде. Ходит, опираясь на трость. Темное лицо изрезано морщинами, нос крупный, пристальный взгляд. Колоритная бабка, и фамилия у нее говорящая — есть в ней что-то ханское.

— Вы в большой газете работаете. Помогите найти дочь. Хочу получить благую весточку от нее. Это как мое последнее желание. Я сиротой росла и всю жизнь провела в казенных домах. Но я свободный человек и перед Богом чиста.

Вечерние забавы

Здоровье у бабы Хан неважное, и дело не только в возрасте. В колониях вообще трудно найти здоровых людей. Начмед колонии Евгений Александрович Галкин уже 21 год работает в системе исправительных учреждений. Раньше лечил малолеток, теперь женщин.

— Очень сложный контингент. Запущенный в медицинском плане, много хронических заболеваний. На воле никто из женщин практически не занимался своим здоровьем. У нас много тех, кто употреблял наркотики. Тридцать семь осужденных ВИЧ-инфицированы, около 90 больны гепатитом В и С. Много гинекологических заболеваний, гипертония распространена. На 247 человек почти 700 заболеваний.

Начмед показывает свои владения — кабинеты терапевта, психотерапевта, гинеколога, стоматолога, палаты. Свежий ремонт, чистота, порядок и обязательные решетки. В поселке с населением в 250 человек даже фельдшерско-акушерского пункта не найдете, а здесь целая медчасть. Стоматологическому оборудованию позавидуют иные райбольницы. Можно вылечить зубы, поставить зубные протезы.

С зубами у большинства осужденных проблемы, особенно у бывших наркоманок. Зато в женских казенных домах нет членовредительства, глотания разных ложек, гвоздей, кусков колючей проволоки. Это все прерогатива безбашенных мужчин.

Самым главным в своей работе Евгений Галкин считает терпение и выдержку. Почти каждый вечер — ближе к отбою, который по распорядку начинается с 22.00, у осужденных, особенно пожилых, начинаются «обострения»: давление, головные боли, сердечные приступы… Сотрудники медчасти уже дома, поэтому приходится вызывать «скорую помощь» из новоалтайской горбольницы. Гражданские медики прибывают через пять-семь минут и дело заканчивается выдачей таблеток. По сути, ложная тревога. Для осужденных приезд «скорой» — своеобразное развлечение, игра на нервах сотрудников колонии. А у тех нет выхода — случись что и затаскают по прокуратурам. Хорошо, что в горбольнице «входят в положение» и не ворчат.

Выбираемся на свежий воздух. Небо синее, солнышко вовсю припекает. Весна! Мимо ведут к КПП двух осужденных. У одной закончился второй срок, у другой, тридцативосьмилетней, истек седьмой. Еще несколько минут и они на свободе. Но лица пасмурные. От объектива фотоаппарата отворачиваются.

— Нередко женщины выходят из колонии и плачут. Некуда идти. Многие вообще никому не нужны. Бывает, на наши запросы из органов внутренних дел приходят ответы: «Семья не желает, чтобы осужденная возвращалась в дом», — говорит замполит.

Галкин долго смотрит в сторону КПП.

— На воле нередко пересекаюсь, где-нибудь на улице или в магазинах, с бывшими подопечными. Интересуюсь, как живут, где устроились. Они же спрашивают не про то, как лечить свои болячки, не про рецепты, а как дела в колонии.

Любовь и разлука

Елена Львовна на время покидает нас. Ответственный по учреждению обязан пройти «по периметру» — проверить службу нарядов отдела охраны. Штатским на вышки не положено. Время обеденное. Осужденных в столовой кормят борщом, макаронами с мясом и киселем. А мы в кабинете замполита пьем чай с конфетами. Самое время побеседовать с ее помощницами на вечные темы — любовь и семья.

— Я в колонии работаю всего полтора года, но заметила: за это время наши отношения с мужем стали еще крепче. Психологически в колонии очень трудно. Так устаю, что когда прихожу домой, хочется только тепла, покоя и романтики. На какие-то ссоры и выяснения отношений сил не остается. На выходных уезжаем с мужем и ребенком туда, где тихо. Муж тоже в системе ФСИН, и дома мы принципиально не говорим про службу, — признается Светлана Маркелова.

- Мы хоть и носим погоны, но дома не командуем, — смущенно улыбается Александра Ишкова. — Здесь постоянно находишься в напряжении. От наших осужденных можно всего ждать. Не забывайте — многие из них убийцы и наркоманки. Они следят за каждым твоим шагом, словом, жестом. Приходится постоянно себя контролировать. Любая ошибка чревата всякими последствиями. После такой работы хочется быстренько сделать домашние дела, побыть самой собой и просто отдохнуть.

Возвращается Елена Львовна. Разворачивает тему в сторону осужденных.

— Мужчины не ждут женщин, оказавшихся в местах лишения свободы. Они быстро разводятся и находят других. А мужчину всегда ждут. Бывает, что и не одна. В нашей колонии за три года было заключено всего три брака. Первый: жена в апреле освободится и поедет домой, в Рубцовск, но мужа там нет — уже угодил в колонию строгого режима за распространение наркотиков. Спрашиваю: «Будешь ждать?». — «Не-е-ет, зачем он мне нужен?». Вторая пара: она сидит, он отсидел, будущее в тумане. Третий брак вроде бы крепкий. Муж-цыган из Новоалтайска часто приезжает на выходные навестить супругу… Она его заметно моложе, — добавляет Зверева.

Идем в цех, где шьют рубашки для полицейских. Находим одну из тех трех замужних, стройную женщину средних лет.

— Через 15 дней освобождаюсь. Что буду делать? (глянув на Звереву.) Для начала везде отметиться, чтоб никому на глаза не попадаться. Я сюда больше никогда не вернусь. Благодарна Богу, что все здесь прочувствовала и поняла, хоть под старость лет. Почему Он меня раньше не посадил, когда моложе была? Но у меня все еще впереди. С моим языком и головой я не пропаду, определюсь с дальнейшей жизнью. Внешность подкорректирую только. Я в этой колонии стала первооткрывателем — замуж вышла. Про мужа рассказать? Не-не-не!!! Это история пусть умалчивает. Ждет сейчас меня. Куда бы он делся?!

Первооткрывательница смеется во весь рот. Теперь понятно, что свежеиспеченная жена хочет подкорректировать. Ну да дело житейское. А муж, который уже не нужен, конечно, ждет. Что ему еще делать в колонии строгого режима? Ждет окончания срока. Дни считает, месяцы, годы.

На выходе из цеха замечаю озорной взгляд молодой симпатичной швеи. Машинально подмигиваю. На улице Елена Львовна спрашивает: «А что это там осужденная покраснела, когда мы мимо проходили?». Я тут же колюсь. «Что вы наделали? Она теперь ночь спать не будет, нафантазирует невесть чего!» — то ли в шутку, то ли всерьез отчитывает замполит. Теперь краснею я.

Мечты об УДО

— По закону осужденные обязаны трудиться, — Елена Львовна тактично переходит на другую тему. — У нас они получают средне-специальное образование и работают на швейном производстве. На свободе мало кто будет трудиться по этой специальности. Но они есть и мы ориентируемся прежде всего на таких. Надежда Баранова, молодая женщина из Рубцовска, работала здесь очень добросовестно. У нее болела мать, брат умер. Сына могли отдать в детский дом. Галина сильно переживала. Мы помогли ей оформить все документы и освободиться по 82-й статье. Недавно прислала письмо подруге Касаткиной из третьего отряда — работает второй год в ателье. В письмо вложен рекламный буклет — сын Надежды, симпатичный парнишка, позирует в различных костюмчиках, которые шьют в ателье. Мы все за нее порадовались.

Спешим на заседание совета воспитателей второго отряда, который проводится каждый первый вторник месяца. В совет входят начальник колонии, замполит, начальник отдела безопасности, психолог и социальный работник. Сегодня предстоит рассмотреть ходатайства трех осужденных об условно-досрочном освобождении. УДО — одна из важнейших позиций, краеугольных камней системы социальных лифтов, практикуемой в последние годы службой исполнения наказаний.

— Не реже одного раза в месяц комиссия, в которую входят представители администрации колонии и всех ее служб, рассматривает и оценивает поведение каждого заключенного. Как осужденный относится к работе, учебе, психокоррекционной работе с психологом, к выполнению правил внутреннего распорядка и участию в культурно-массовых мероприятиях, — растолковывает мне Елена Зверева. — После этого решается вопрос о будущем: переводить на облегченное содержание или оставить на обычных условиях. А может быть, перевести на строгие условия содержания. Социальный лифт — это шанс для осужденного хоть как-то изменить к лучшему свою жизнь за колючей проволокой, которая кажется нескончаемой, ощутить, что время не остановилось. Как минимум, осужденному дают понять: о нем не забыли, его жизнь интересует других людей, он кому-то нужен. Хотя в нашей колонии тех, кто по решению суда освобождается по УДО, немного. Все-таки здесь содержатся рецидивистки, у некоторых по 10−12 судимостей. Некоторых по пять-шесть раз отпускали по УДО, и что толку — вновь совершали преступления.

Первой пред ясные очи комиссии предстает Светлана Сафина, осужденная на девять лет за убийство.

— Взысканий не было, имеет поощрения в виде благодарности, устроена подсобным рабочим, к труду относится добросовестно. Поддерживает социально-полезные связи с мамой и 13-летней дочерью посредством длительных свиданий и телефонных звонков. В случае УДО намерена проживать с мамой и дочерью по прежнему месту жительства. Хочет трудоустроиться в магазин продавцом, — докладывает начальник отряда Ишкова.

Далее следует диалог начальника колонии и Сафиной. «Раньше на УДО выходили?» — «Один раз». — «Второго раза хватит?» — «Хватит. Второй и последний». — «Больше за нож не будешь хвататься?» — «Нет, не буду». — «Имейте в виду — у вас статья тяжкая. А я всем говорю: еще раз сюда попадете — второй раз на УДО не пойдете. Один раз вы не оправдали доверие, вновь преступив закон, все — хватит, несите наказание по полной программе».

Комиссия ходатайство Сафиной поддержала. Поддержали и ходатайство Анастасии Мосеевой. У нее это третий срок. Первый раз осудили условно, второй — дали реальный срок, не досидела, вышла по УДО. В этот раз дали четыре года, освобождение в 2015 году. Дома, в Томске, ждут бабушка и сын, которого воспитывает гражданский муж. Мать Мосеевой умерла. У мужа была судимость.

— Вы молодая женщина. Руки на месте, работали хорошо, евроремонт можете делать, на рабочих строительной профессии спрос большой везде. Смотрите, чтоб не втянули в прежнюю жизнь. Сюда не возвращайтесь — тюрьма ничего хорошего не дает, — наставляет Суволов.

Последней заходит худощавая, седая женщина с крупными кистями рабочего человека.

— Осужденная Батурина отбывает наказание в нашем учреждении с 2011 года, — чеканит Александра Ишкова. — Взысканий нет. Поощрения в виде четырех благодарностей. Проблемы со здоровьем — щитовидная железа. Но инвалидности нет. Поддерживает социально-полезные связи с сыном и дочерью посредством телефонных звонков и писем. В случае УДО намерена вернуться домой в Омск. Ранее дважды привлекалась к уголовной мере наказания по ст. 158 (кража). Первый срок был условным. Второй срок отсидела полностью. Третья судимость — ст. 105 ч.1 (убийство). На УДО идет первый раз.

Дочь Батуриной воспитывает маленьких детей, не работает, сын отбывает наказание. Какое именно, мать не хочет говорить. В декабре Батуриной исполнится 55 лет. Трудовой стаж для пенсии накоплен — 21 год проработала на заводе токарем. Получила квартиру от завода. Если освободят по УДО, это случится в мае. Полгода надо будет чем-то заниматься. Служба занятости Омска стандартно пообещала трудоустроить по имеющимся вакансиям. Родной завод в лучшем случае возьмет работать уборщицей — навыки токаря растеряны, да и возраст уже не тот. Комиссия поддерживает ходатайство. Но Светлана Маркелова высказывает особое мнение:

— Пенсию оформим — тогда и пусть выходит на свободу. Она сама не сможет. Беда в том, что эти люди не хотят и не привыкли ходить по учреждениям, стоять в очередях, оформлять бумаги. Мы тут одной цыганке помогли впервые паспорт получить — в 45 лет. Как жила без паспорта? Честно сказала: «А зачем мне паспорт?».

Конечно, с этими «лифтами» много бумажной мороки. Нужен ворох справок — начиная с характеристики начальника отряда и заканчивая тем, какие книги осужденная брала в библиотеке, кому шлет письма, нет ли у нее исковой задолженности, не отказывалась ли она от медпомощи и необходимых медобследований. Сразу после введения системы личные дела осужденных распухали до невероятных размеров. Сейчас, по словам Зверевой, стало попроще, и система социальных лифтов, как бы ее не критиковали, нужна.

Люди нашего царя

В колонии работает школа. Раньше в ней учились малолетки. Теперь за школьными партами сидят 30 человек, из них половина — в соответствии с законом об обязательном среднем образовании, которое человек должен получить до 30 лет. В четвертом классе учатся молоденькие, смешливые цыганки. Русский язык дается им труднее всего. Остальные 15 человек постигают школьные премудрости по собственному желанию.

В здании школы размещаются молельная комната и библиотека. В ИК-11 заложен камень под будущую церковь, но для строительства нужны немалые средства и рабочие руки. В мужских колониях встречаются хотя бы каменщики и плотники… Открыть молельную комнату помог иерей Вячеслав Данькин, окормлявший до недавнего времени исправительные учреждения края. Осужденные любили вести с ним душеспасительные беседы.

— Колонию посещают представители Русской православной церкви, христиане-евангелисты, баптисты, — перечисляет Зверева. — Больше всего, конечно, помогает РПЦ. Не только в духовном, но и в материальном плане. Посылки часто приходят из церкви, прихожане комплектуют. Пусть это будет кулечек конфет — все равно приятно, ведь в самой колонии раздача конфет, как вы понимаете, не предусмотрена. Особенность же нашего спецконтингента в том, что осужденные привыкли просить, хотя они полностью обеспечены обувью, одеждой, питанием. Но это же все казенное. А тут — носочки, конфетки или полотенце с воли…

В молельной замерли у икон две женщины, пожилая и совсем молодая. С Богом у каждой свои отношения.

— Я не из тех, кто за «колючкой» называют себя верующей, а на свободе забывают про Бога. Он у меня в душе. Главное здесь — сохранить в себе человека. Для меня самые важные понятия теперь — любовь и свобода. А деньги людей портят, — уверена 25-летняя Настя Кузнецова из Барнаула.

В библиотеке нет никого кроме заведующей — пожилой осужденной с наколкой на пальцах «Люба». Между прочим, такие наколки у осужденных вышли из моды. Любовь Найденова, показывая содержимое книжных полок, старательно прячет меченую кисть. «Люди нашего царя» Людмилы Улицкой соседствуют с «Сильными духом Дм. Медведева, Гете — с «Унесенными ветром», Ремарк — с «Садом желаний» Марии Городовой, а Салтыков-Щедрин с «Мужьями и любовниками» Р. Харриса. Конечно же, «Воскресение» Льва Толстого.

Что здесь любят читать? Да то же, что и на воле. Кто помоложе, предпочитают любовные романы и детективы. Кто постарше — историческую литературу, классику. Фантастика и разные фэнтези не в чести. Отдельный книжный шкаф отведен под духовную литературу. Библия и ее толкования, в том числе академические, книги о житии святых и… больше десяти новеньких, бросающихся в глаза книг Ю. Михайлова «Пора понимать Коран». Читают? Нет, уверяет библиотекарь, у нас нет мусульманок. Но, как мне кажется, призыв к изучению Корана относится не только к тем, кто уже исповедует ислам.

Чувство сожаления

Вижу томик Шукшина и до меня, наконец-то, доходит, где видел раньше Елену Звереву. Минувшей осенью в Барнауле проходил Х Всероссийский фестиваль песни осужденных «Калина красная». Гала-концерт был на сцене Молодежного театра Алтая. Елена Львовна очень помогла организаторам за кулисами во время генеральной репетиции и самого концерта, где особенно пригодились ее знания психологии осужденных. Кого-то из артистов приходилось успокаивать, кого-то подбадривать, кому-то просто руку пожать перед выходом на сцену. Когда журналистам разрешили после гала-концерта поговорить с артистами и артистками, поневоле обратил внимание на стоявшую поблизости красивую женщину с майорскими погонами. Черты лица мягкие, а взгляд твердый, уверенный.

— Я хожу на работу потому, что она мне нравится. Будь иначе, уволилась бы — какой бы ни была зарплата. Что испытываю по отношению осужденным? Нет, не жалость. В конце концов, мы имеем дело с рецидивистками. Но сожаление по поводу изломанных судеб есть. Я никого из осужденных не оскорбила за все годы. Никого не назвала дураком или дурой. Хотя иногда очень хотелось. Порой слышу от них про себя плохие, неприятные слова. Но не обижаюсь. Это же женщины, они постоянно плетут интриги. Особенно цыганки. Говорю сотрудникам: «Относитесь к осужденным как к людям подневольным. Будьте снисходительнее». Просто каждому из нас надо делать то, что обязан делать по своим обязанностям. Наша работа — исполнить наказание, определенное судом. Смешно говорить о перевоспитании 40−60-летних людей, сидевших не один раз. Осужденная должна отбыть положенный ей срок наказания и уйти на свободу — если не здоровой (здесь все-таки не санаторий и не курорт), то хотя бы со здоровьем, которое не ухудшилось. Неожиданное, наверное, сравнение, но в чем-то наша работа схожа с работой воспитателя в детском саду (был у меня такой опыт в молодости). Что для него самое главное? Вечером вернуть родителям их маленьких детей в целости и сохранности.

Похоже, ответственность — одна из важнейших черт в характере нашего замполита. Светлана Маркелова вспоминает, как они с Еленой Львовной на собственном автомобиле отвозили бывшую осужденную, пенсионерку Марченко, в Рубцовск — в специальный психоневрологический диспансер. Сделать это вообще-то могли были новоалтайские органы соцзащиты, но они, наверное, забоялись — бабка дважды была судима за убийства.

— Мы очень долго добивались, чтобы Марченко туда оформить. Поездка получилась спокойной, бабка не бузила. Мы не могли просто выпустить ее за порог колонии, закрыть дверь и умыть руки. А вдруг она что-нибудь натворила бы? — рассуждает Зверева.

Знаменитое российское правило гласит: «Не верь, не бойся, не проси». Считается, что родилось оно именно в местах лишения свободы.

— Мне очень тяжело всегда просить для себя, — признается замполит. — Другое дело — просить за кого-то. Не верь? Ну да, есть такая профессиональная деформация, на этой работе мы становимся более недоверчивыми. Не бойся… Этот посыл для колонии или тюрьмы не очень правильный. Нельзя, чтобы у сотрудников притуплялось чувство опасности. На инструктажах постоянно напоминаем сотрудникам о мерах безопасности. Женщины-осужденные часто бывают непредсказуемыми. Их может спровоцировать даже случайный взгляд, неосторожно брошенное слово. А многим из них нечего терять. В идеале люди, которые отбывают уголовное наказание, должны быть психически здоровыми. На самом деле, у нас хватает осужденных с различными психическими отклонениями, по некоторым из них плачут соответствующие лечебные учреждения закрытого типа. Все сотрудницы носят специальные брелки с тревожной кнопкой. У сотрудников отдела безопасности имеются дубинки, газовые баллончики и наручники.

Побегов тут не было. Для женских колоний побег — чересчур экстремальный поступок, только в телесериалах такое возможно. Киношный ширпотреб про тюрьмы да колонии Зверева называет развесистой клюквой: ничего общего с реальной жизнью в них нет.

В швейном цеху заканчивается рабочий день. На ужин в колонии отварная рыба, картофельное пюре и чай с хлебом. Прямо, как в армии. Ассоциации с ней возникали постоянно. Взять хотя бы вечернее построение. Мы в армии так же курили у казарм накануне вечерней поверки. И «дедушки Советской Армии» также шли не спеша в последних рядах, не очень-то соблюдая строй. Здесь последними в колонне бредут бабушки с тросточками и костылями.

Елена Львовна провожает нас за ворота КПП.

— Приезжайте летом — на День колонии. Его ждут все осужденные. Мы тщательно готовимся. Родственников приглашаем. Осужденные шьют красочные костюмы, разучивают песни, танцевальные номера, пишется сценарий. Пекутся пирожные и прочие шанежки. А вот Новый год осужденные не любят. Отбой все равно в 22.00 — что за Новый год? Да праздник этот, сами понимаете, семейный.

Езды нам до Барнаула, особенно, если через Старый мост, минут десять. Колония — место, действительно, не столь отдаленное.

«Твоя непутевая мать»

На следующий день захожу в «Одноклассники» и набираю «Татьяна Хан Италия». Есть такая! Tatyana Han, город Перуджа. Пишу в разделе «Сообщения» про женщину, которая, судя по всему, является ее матерью. Прошу отозваться, если возникнет желание.

«Дорогая моя кровиночка, доченька Татьяна! Вот пишет тебе твоя непутевая судьбой обиженная мать. Прости меня за все мои грехи перед Богом и перед тобой. Столько лет я тебя не видела, хотя не забывала о тебе. Когда тебе было около пяти лет, то меня с тобой разлучили. Сослали в Сибирь без права переписки и выезда домой. Но я об тебе не забывала, а меня судьба кидала по зонам. И до последнего я нахожусь здесь. И эта зона будет последней. Доченька, я освобождаюсь в 15 года октября 30-го и мне бы очень хотелось знать, что ты ответишь мне. Хоть письмом. И я очень надеюсь на твое милосердие. Прости меня, Таня. Умоляю. Мне осталось всего ничего прожить. Дай мне весточку о себе. Твоя непутевая мать. Очень жду».

Пошла третья неделя. Ответа все нет. Возможно, Tatyana Han заходит в «Одноклассники» по очень большим праздникам. Возможно, до сих пор приводит в порядок свои мысли и чувства после такой неожиданной новости. Все возможно.

Факт

По данным на 1 апреля 2014 года в учреждениях уголовно-исполнительной системы России содержалось 674900 человек, из них 55300 женщин. При женских колониях имеются 13 домов ребенка, где живут 665 детей. В Алтайском крае в местах лишения свободы находятся 1359 женщины.

* Имена и фамилии некоторых осужденных изменены.

Автор благодарит за помощь в подготовке руководителя пресс-службы УФСИН России по Алтайскому краю Наталью Шулепину.

altapress.ru


Смотрите также

Регистрация на сайте

Пароль будет отправлен тебе на e-mail.

 

×